Неточные совпадения
Чувствовалось, что Безбедов искренно огорчен, а не притворяется. Через полчаса огонь погасили, двор опустел, дворник
закрыл ворота; в память о неудачном пожаре остался горький запах дыма, лужи воды, обгоревшие доски и, в углу двора, белый обшлаг рубахи Безбедова. А еще через полчаса Безбедов, вымытый, с мокрой головою и надутым, унылым лицом, сидел у Самгина, жадно пил пиво и, поглядывая в окно на первые
звезды в черном небе, бормотал...
От жара, подымавшегося вместе с дымом кверху, качались ветки старой ели, у подножия которой мы расположились, и то
закрывали, то открывали темное небо, усеянное
звездами.
Акатов, еще довольно молодой человек, в золотых очках и вицмундире со
звездой, которую он из скромности
закрывал лацканом, взял конверт.
Когда он сманивал меня, выводил меня из ума, он называл своим красным солнышком,
звездою незакатною — такие речи приговаривал: «В ту пору мила друга забуду, когда подломятся мои скоры ноги, опустятся молодецкие руки, засыплют мои глаза песками,
закроют белу грудь досками».
Евсей немедленно сделал это. Окно выходило на крышу соседнего дома. На ней — трубы, четыре, все одинаковые. Посмотрел на
звёзды тоскливыми глазами робкого зверька, посаженного в клетку, но
звёзды ничего не говорили его сердцу. Свалился на сундук, закутался с головой одеялом и крепко
закрыл глаза. Стало душно, он высунул голову и, не открывая глаз, прислушался — в комнате хозяина раздался сухой, внятный голос...
Он лег на пол, повозился немного и замолчал. Сидя у окна, я смотрел на Волгу. Отражения луны напоминали мне огни пожара. Под луговым берегом тяжко шлепал плицами колес буксирный пароход, три мачтовых огня плыли во тьме, касаясь
звезд и порою
закрывая их.
Теперь тонкие, смоченные слезами пальцы не
закрывают больше её лица. Бледное, с горящими, как синие
звезды, глазами, оно сейчас полно невыразимого отчаяния и тоски. Кругом них толпа сгущается; все ближайшие к ним соседи принимают живейшее участие в этом искреннем порыве горя молодой девушки.
Что думал он в эти последние свои минуты, когда, снова
закрыв глаза, он летел безбрежно, не чувствуя и не зная ни единого знака, который означал бы преграду? Чем был в сознании своем? Человеческой
звездою, вероятно; странной человеческой
звездою, стремящейся от земли, сеющей искры и свет на своем огненном и страшном пути; вот чем был он и его мысли в эти последние минуты.